«Культурные» надзиратели и права верующих

Религиозная общественность озабочена и дезориентирована. Она вновь почувствовала на себе давление со стороны ряда политических игроков, которые пытаются, используя сезон отпусков и естественную летнюю расслабленность российского политикума, протолкнуть к принятию на законодательном уровне новую порцию дискриминационных антирелигиозных норм.

Речь идет о законопроекте «О внесении изменений в Федеральный закон „Об объектах культурного наследия“ и отдельные федеральные законы». Учитывая, насколько весомую часть культурного наследия нашей страны составляют православные храмы, мечети, синагоги, дацаны и иные объекты религиозного назначения, являющиеся важным элементом жизни верующих, можно уверенно говорить о том, что поправки имеют отчетливый антирелигиозный характер.

В центре предлагаемых поправок — право неких общественных организаций посредством инспектирования «осуществлять контроль за сохранением, использованием, содержанием и популяризацией объектов культурного наследия» («Статья 8.1. Общественный контроль в области охраны объектов культурного наследия»).

Рамки и критерии этого контроля никем и ничем не определены. Вполне очевидно выведение деятельности этих «контролеров» из общей правовой сферы российского законодательства. В сущности, перед нами карт-бланш на создание неких негосударственных чрезвычайных контролирующих органов в области культуры, деятельность которых будет некому проверить на соответствие правовым критериям. Невольно напрашиваются исторические сравнения с хунвейбинами и комсомольскими бригадами первых лет советской власти.

Церковь, являющаяся, согласно регистрации в Минюсте, общественной организацией, объединяющей верующих граждан, отчитывается перед государством о текущей уставной деятельности, за исключением духовных аспектов, связанных с Таинствами и потому прикровенных.

С точки зрения верующих, этого более чем достаточно. Введение же норм, допускающих инспектирование одних общественных организаций другими, противоречит принципам гражданского согласия и провоцирует прямые общественные конфликты в России.

Кроме того, необходимо учитывать, что религиозные объекты аналогичны жилым помещениям. Это вытекает из экклесиологических принципов церковного общежития, в соответствии с которыми члены общин и приходов являются коллективными пользователями помещений внутри таких религиозных объектов.

Когда православные ценой своей жизни защищали храмы от большевиков, они защищали не имущество в утилитарном смысле, а свой Дом, который нарекался Домом молитвы. Поэтому норма неприкосновенности жилища может распространяться и на храмы.

Скажем прямо: у российских верующих вызывает тревогу возможность санкционированного законом вторжения неких «контролеров» в храмы, монастыри, скиты, кельи, семинарии и так далее под предлогом «служения культуре» и «сохранения наследия». Это грозит прямым вмешательством в богослужебную практику, связанную с каждением, использованием свечей, крещением, отпеванием покойников и множеством других аспектов богослужебной жизни. Это вдвойне печально, поскольку удар в итоге придется не только по выбранной жертве — в данном случае по верующим, — но и рикошетом по самой культуре.

Необходимо особо подчеркнуть, что, согласно предлагаемым поправкам, «религиозные организации не могут выступить в качестве учредителей общественных инспекций» (п. 2 ст. 8.1 проекта). Таким образом, в соответствии с логикой законопроекта одни общественные организации ставятся над другими и их контролируют. Если при этом учесть, что первые — светские, а вторые — религиозные, получается элементарная дискриминация по признаку отношения к религии. Здесь имеет место прямое нарушение конституционных принципов свободы совести.

Более того. Это не просто нарушение прав верующих, но попытка придать нарушению институциональные формы. Совершенно очевидно, что в своем нынешнем виде поправки к проекту Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «Об объектах культурного наследия» ведут общество к гражданскому конфликту и вызовут рост социального напряжения между светскими и религиозными организациями, поскольку первым делегируется право надзирать за вторыми в культурно-имущественных вопросах. Такая форма неравенства, разумеется, совершенно не допустима, и российские верующие, как православные, так и представители других религий и конфессий, никогда не смирятся с возникшей ситуацией. Причем обиднее всего то, что напряженная ситуация вызывается искусственно, так сказать, на ровном месте, без всяких социальных предпосылок, исключительно с помощью юридического крючкотворства.

В сущности, сегодня в рамках идеи культурных общественных инспекций мы имеем дело с новым витком антицерковной кампании, которая началась в 2012 году. Напомню ее этапы.

Вначале прошла серия провокаций, в которых использовали представителей так называемого актуального искусства. Пиком этого этапа было прямое вторжение в храм Христа Спасителя. Потом известный бизнесмен развернул кампанию по принятию специального «Религиозного кодекса» — документа, который предполагал выведение верующих из-под юрисдикции Конституции РФ и обязывал их жить по отдельно прописанным для них правилам.

Принятие этого «Религиозного кодекса» по сути означало бы создание юридического «гетто» для верующих, то есть для социального большинства — 80% населения России.

Затем начинается третий этап — долгая изнурительная информационная борьба против включения теологии в список дисциплин ВАК, по которым присуждают ученые степени. Во всем мире теология имеет полноправный научный статус, кроме России. Политическая задача этой кампании очевидна: препятствовать развитию интеллектуального потенциала Церкви. И вот теперь — четвертый этап.

В целом подход, заложенный в основу нынешних поправок, идентичен по смыслу упомянутому «Религиозному кодексу», хотя и сфокусирован на более узком круге вопросов. Но повторим еще раз: церкви являются в России общественными организациями. Они строят отношения с государством на общих основаниях с аналогичными светскими организациями.

Поэтому в отношении объектов религиозного назначения должны принимать решения религиозные общественные организации, а в отношении светских объектов — светские. В противном случае нарушается принцип разделения светского и религиозного. И здесь, конечно, возникает прямой вопрос к авторам обсуждаемого нами «культурного» законопроекта: зачем вам это нужно?

До сих пор надзор за культурным наследием и обеспечение его сохранности осуществлялись всевозможными государственными органами — от Генпрокуратуры и Минкульта до Роспотребнадзора и МЧС на основании четко прописанных правил. И верующие нашей страны активно им в этом содействовали. Согласно же тексту нынешних поправок получается, что контроль теперь осуществляется с двух сторон — федеральными органами и «общественными инспекциями». Но любой юрист легко объяснит, почему дублирование функций ведет к ухудшению реального контроля и коррупции. Уже сейчас можно прогнозировать скатывание ситуации с культурным наследием к правовому произволу под вывеской заботы о культуре.

Государство может наводить порядок в культуре само, не перекладывая свои обязанности на неизвестных волонтеров, поскольку ответственность у этих волонтеров нулевая. Мы их не знаем, мы не голосовали за них на выборах, их деятельность не регулируется основным законодательством, это организации-однодневки. Они не только не наведут порядка в культурном хозяйстве, но и устроят там такое, что если раньше шедевры Эрмитажа находили на помойках в единичных экземплярах, то теперь будут находить партиями.

Нужен ли нам законопроект, несущий с собой груду новых проблем как в сфере культуры, так и в области правопорядка? Не нужен.

Щипков А.В., первый заместитель председателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ, социолог религии, доктор политических наук, «Известия»

12.02.2020
Предложения по внесению поправок в Конституцию Российской Федерации
Ключевая проблема государственного развития, всего социально-экономического и национально-культурного развития страны, многонационального единства — отсутствие упоминания о русском народе в Конституции, определения его государственно-правового статуса, ответственности России за изначально создавшей её народ
12.02.2020
Светская Конституция и симфония властей
В стране началось обсуждение поправок для внесения в Конституцию Российской Федерации. Международная общественная организация «Союз православных женщин» поддерживает предложения, разработанные А.М.Величко и И.Э.Круговых, и знакомит с ними пользователей сайта
03.02.2020
Митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий: «Мы расширяем преподавание религиозных культур на 5-9-е классы средней школы»
Минувшей осенью Министерство просвещения России опубликовало для общественного обсуждения новую редакцию Федерального государственного образовательного стандарта (ФГОС) начального общего образования. Как следовало из текста проекта на федеральном портале «Нормативные правовые акты», из школьного курса Основ религиозных культур и светской этики (ОРКСЭ) предполагалось исключить все четыре конфессиональных модуля, оставив лишь два — Основы светской этики и Основы мировых религиозных культур. Как это соотносится с методической разработкой государственными органами целой новой предметной области Основ духовно-нравственной культуры народов России, к чему готовиться родителям будущих четвероклассников и не пропадут ли втуне методические наработки по преподаванию Основ православной культуры в средней школе, «Журнал Московской Патриархии» (№ 1, 2020) узнал у председателя Синодального отдела религиозного образования и катехизации митрополита Ростовского и Новочеркасского Меркурия

Актуальное

Отчет о работе Международной общественной организации «Союз православных женщин» за 2019 год | МОО «Союз православных женщин»
Отчет о работе Международной общественной организации «Союз православных женщин» за 2019 год
К 100-летию Союза Православных Женщин (из истории создания) | МОО «Союз православных женщин»
К 100-летию Союза Православных Женщин (из истории создания)
пн
вт
ср
чт
пт
сб
вс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
Август 2017