Трудная осень

Трудная осень

Профессор Ксения Александровна Семёнова  непревзойденный специалист по лечению ребятишек, больных детским церебральным параличом. Нагрузки у неё всегда были выше человеческих сил. Поэтому она знает на практике, что значит «сила Божия в немощи совершается».

А сколько ей выпало испытаний! Её и от должности отстраняли, и из построенной ею же больницы увольняли. Причём не без помощи «любимых учеников». Но оказывалось, что работать с инвалидами  не очень прибыльно. Ученики уходили на выгодные должности. Семёнова возвращалась.

Это человек-легенда. Без преувеличения.

Ты молодая, тебе надо выжить!

Родилась она в Ленинграде. Отец и мать  врачи. Бабушка водила девочку в церковь. Христианские принципы жизни и никакие другие исповедовала Ксения Александровна с детства.

Вокруг гремели марши. Её ровесники шеренгами шагали в новую жизнь. А она читала «Историю цивилизации». Ни в пионеры, ни в комсомольцы не пошла.

После школы поступила в медицинский институт. Страшные это были годы  конец 30-х. Люди из её окружения часто исчезали. Многие тогда шептали молитву: «Господи, да минует меня чаша сия!»

Не миновала. Однажды ночью раздался звонок в дверь. Более чем настойчивый. Начался обыск. Чужие руки шарили по родным вещам. Глаза без взгляда рыскали по беззащитному уюту жилья: книжкам, креслам, картинам.

 Вы не представляете, что испытываешь, когда уводят маму!  говорила Ксения Александровна.

Они остались вдвоём с отцом. Ей очень повезло: из института не исключили. Но она была до того надломлена, что у неё начался туберкулёз.

А дальше  война, блокада. Соседка жарила на плите оладушки из картофельной шелухи. За закрытой дверью лежал труп её мужа, умершего от голода. Похоронить его не было сил. Впрочем, трупы не разлагались: холод стоял страшный.

Соседка кормила Ксению оладушками, приговаривала:

 Ешь, Ксюша, ешь! Ты молодая, тебе надо выжить.

Вокруг неё были люди, которые отдавали ей всё, что могли. Жертвовали собой. Она принимала эту милость с благодарностью. А дальше всегда жила на этом пределе самоотдачи. Старалась помочь другому. И в любой ситуации остаться человеком.

На войну брали и с туберкулезом

Ксении Александровне с отцом удалось выбраться из блокадного города. Они приехали в Сибирь. И там произошло чудо: их разыскала мама.

 Она оказалась очень мужественным человеком,  вспоминала Ксения Александровна.  Ни в каких своих «преступлениях» не созналась. Её выпустили из лагеря.

Дочь оставила родителей вдвоём. На вечном, как тогда считалось, поселении. А сама попросилась на фронт. И её призвали  после четвертого курса мединститута. Причем работала она нейрохирургом! На туберкулёз внимания не обратили.

 Тогда с этим было просто,  улыбалась Ксения Александровна.  Спросили: «Здорова?» Я ответила: «Здорова».

Нрава она была крайне строгого. Женщине на войне особенно трудно. Оступишься  как потом жить с собой?

Талантливого хирурга заметили. Стали награждать. Но с войны она вернулась без орденов и медалей. Хорошо хоть не в ГУЛАГ!

После тяжелых операций на головном мозге её больных кормили пшёнкой. А трижды в день по госпитальному коридору проносили в кабинет главврача поднос, покрытый белой салфеткой. Она знала, что там курица, фрукты. Всё то, что нужно этим, из-под пуль, солдатам. И однажды молодой врач взбунтовалась. Но её быстро «поставили на место».

Была у Ксении Александровны ещё одна тяжкая провинность  по законам военного времени. Из госпиталя срочно эвакуировали раненых, потому что фашисты прорвали оборону. Всех ходячих одевали в подвале. Одному майору досталась гимнастерка с пятнами крови. Не стесняясь молоденького доктора, он грязно выругался.

Реакция у неё была чисто девчоночья: дала ему пощечину  и только после этого опомнилась. Испугалась страшно. Промчалась по госпитальному коридору, заперлась в комнате, разрыдалась: «Конец!» Но обошлось. «Дело» замяли.

И солнце, и сирень

Под Киевом весной 45-го года в её жизнь вошла любовь. И ведь знала же она до этого Сергея Фёдоровича! Но в тот день сияло солнце, цвела сирень. И Ксения Александровна словно впервые увидела этого человека. А через полгода она сменила фамилию, стала Семёновой. Ни разу в жизни не пожалела об этом.

Когда после войны супруги приехали в Ленинград, квартира их была занята. Спасибо дворничихе, которая хорошо относилась к семье врачей. Сохранила детское кресло Ксении Александровны, отцовские картины.

Началась жизнь по чужим углам. В буквальном смысле. В комнате отделяли угол  чаще всего с помощью шкафа и занавески, и сдавали молодой семье.

 Сергей Фёдорович был абсолютно нетребователен в быту,  говорла Ксения Александровна.  Есть суп  он ест суп, есть только хлеб  он ест хлеб.

Тогда они по-настоящему голодали! В таких условиях туберкулёзный процесс у Ксении Александровны стал развиваться. А она ждала ребёнка.

После рождения сына стало невозможно оставаться в Ленинграде. Семья Семёновых перебралась в Крым. Здесь Ксении Александровне сделали операцию  удалили часть больного лёгкого. Она окрепла. Защитила кандидатскую диссертацию.

Жизнь выравнивалась. Хорошая семья, нормальные бытовые условия. Интересные исследования. Работала она в Симферополе в медицинском институте.

Встреча с неизвестным

Но, видно, спокойная жизнь  не для неё. Однажды она шла по больничному коридору. И вдруг резко остановилась. У стены сидела женщина с ребёнком. Одной рукой мать держала его изуродованные ручки, а другой  кормила, подносила ложку ко рту.

Так впервые Ксения Александровна увидела больного детским церебральным параличом (ДЦП). Проходить мимо беды она не умела. И через две недели уже научила ребёнка есть самостоятельно.

А наготове был другой больной  четырнадцатилетний мальчик. Его вообще кормили трое. Один держал руки, второй открывал и закрывал рот, третий вкладывал в рот ложку.

Мальчик много читал, размышлял. И приходил в отчаяние. Он решил покончить с собой. Поскольку самостоятельно двигаться не мог, начал отказываться от еды.

Семёнова справилась и в этом случае. Она поняла главный секрет болезни: надо тренировать мозг. А для этого повторять одни и те же движения парализованными руками и ногами, чтобы мозг запоминал их, и человек сам справлялся с житейскими делами.

Официально в Советском Союзе тогда не существовало диагноза ДЦП. Не было ни одной клиники, ни одного специалиста по лечению больных. Но часть их попадала в детские санатории Евпатории. И Ксения Александровна стала ездить туда.

Быстро накапливался материал. Сложилась методика. Семёнова защитила докторскую диссертацию. И тут её семья переехала в Москву.

На общественных началах

В столице она ещё долго занималась своими больными на общественных началах. Ходила по инстанциям, просила, чтобы ей дали хотя бы палату в больнице.

Здесь у неё тоже выработалась своя методика. Приходила, садилась возле очередного начальственного кабинета и говорила:

 Я не уйду, пока меня не примут!

 Вам что  больше всех надо?  спрашивали её здравомыслящие люди.  Кому нужны ваши инвалиды?

А у неё за плечами были Тани, Леночки, Сережи и их всеми забытые, заживо похороненные в этой жизненной ситуации мамы. Почти из всех семей, где родятся дети с диагнозом ДЦП, уходят папы. И женщина остается один на один со «своей» проблемой  больным ребёнком. Раньше им даже пенсию не платили. Это Семёнова с ещё одним ученым «выбивали» хоть минимальное ежемесячное пособие для этих людей.

Правда, нельзя сказать, что государство совсем не заботилось о мамах. Им предлагали сдавать инвалидов в социальные учреждения. Строить новые семьи, рожать здоровых детей. А мамы отказывались.

Однажды Ксения Александровна познакомилась с Моисеем Захаровичем Перцовским из Госплана. Его внук тоже болел ДЦП. Если начинать лечение больных детей до года, то 80 процентов ребят навсегда забывает об этом диагнозе. А тут лечение начали слишком поздно.

Но всё равно Моисей Захарович стал надёжным соратником Семеновой:

 Если не моему внуку, так другим детям поможем.

И случилось невозможное: были отпущены деньги, разработан проект, началось строительство детского реабилитационного центра в Москве.

Место для больницы отвели на овраге, недалеко от станции метро «Юго-Западная». Дело двигалось медленно. Пока строители укладывали бетонные плиты первого больничного корпуса, через дорогу, как по волшебству, выросла Олимпийская деревня. В 1980 году страна отликовала по поводу спортивных достижений, со слезами проводила олимпийского мишку, взлетевшего над стадионом.

А спустя три года был сдан корпус клиники. С начала строительства прошло ровно двенадцать лет.

Валюта для Семёновой

Клинику надо было наполнить аппаратурой, тренажёрами. Ксения Александровна снова отправилась по инстанциям. Требовалось получить валюту (это в Советском Союзе!). А для начала добиться в Министерстве здравоохранения, чтобы валюту обеспечили в рублях.

Эту гарантию ей подписали на удивление легко. Здравомыслящие люди понимали: никто не даст Семёновой ни доллара. Но Ксении Александровне снова помогли. Она попала на приём к Косыгину  руководителю правительства. Вошла к нему в кабинет решительным шагом.

 Говорите!  сказал он, не поднимая головы от бумаг.

Она начала  о больных детях.

 Достаточно! Где ваши документы?

Ксения Александровна подала. Косыгин подписал. Как вышла она оттуда, не помнит. Уже на улице прислонилась к колонне  и потеряла сознание.

Молитва за доктора

А дальше у нее была работа. Много работы. Год за годом. Она никогда не сюсюкала с больными детьми. Говорила ровно, строго. Ни на чём не настаивала.

Появились хорошие хирурги, которые начали делать операции децепешникам. Случалось, что маме с ребенком было просто не на что жить. А на операцию ехать  в Ленинград. И тогда Ксения Александровна давала им деньги.

Это Семёнова сделала великолепную научную разработку: приспособила костюм космонавта для больных детей. В нём начали самостоятельно ходить многие ребятишки и взрослые, до этого обречённые сидеть в инвалидном кресле.

Клиника, которую она создала,  место страданий. И величайшей радости. Посмотрели бы вы, как сияют глаза пятилетнего малыша, который, наконец, сделал первый самостоятельный шаг. Послушали бы этот восторженный вопль:

 Иду!

Мало кто может жить так, как Ксения Александровна  с полной отдачей и полной надеждой на Божию помощь. Несколько лет назад у неё была трудная осень. Ксения Александровна болела. Но поправилась  и снова принялась за дело. Даже консультировать больных в МарфоМариинской обители милосердия успевает.

Молятся за неё Тани, Серёжи, Леночки, их мамы. Просят, чтобы Господь продлил на земле дни доктора.

Наталия Голдовская

11.12.2019
Запрос на перспективу
Прошлое. Настоящее. Будущее. Когда мы произносим слово «Церковь», с чем оно ассоциируется в большей степени? Понятно, что человек не может не думать обо всем этом одновременно. И все же о чем думается больше? От чего зависят наши предпочтения – от возраста, встающих перед нами вопросов или от эпохи, в которую нам выпало жить? От чего зависят предпочтения Церкви?
06.12.2019
Александр Щипков: О задачах русского реалистического театра
Выступление на заседании Комитета по культуре ВРНС
03.12.2019
Проект развития женского православного сообщества при церкви Всех Скорбящих Радости г.Друскининкай в Литве
Деятельность Союза православных женщин при церкви Всех Скорбящих Радости г.Друскининкай продолжается уже несколько лет

Актуальное

Отчёт о работе Международной общественной организации «Союз православных женщин» за 2018 год | МОО «Союз православных женщин»
Отчёт о работе Международной общественной организации «Союз православных женщин» за 2018 год
К 100-летию Союза Православных Женщин (из истории создания) | МОО «Союз православных женщин»
К 100-летию Союза Православных Женщин (из истории создания)
пн
вт
ср
чт
пт
сб
вс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
Май 2015